Вальтер взгляды на государство

Вольтер отношение к государству

Вальтер взгляды на государство

Французский философ Вольтер — был выдающимся писателем и лидером эпохи Просвещения. Он вошел в историю как обличитель католической церкви, религиозного фанатизма и мракобесия.

Вольтер не оставил после себя специальных политико-юридических трудов, но его взгляды на право и правосудие можно почерпнуть из его многочисленных произведений. Вольтер считал, что свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов.

Равенство людей Вольтер понимал в строго политико-юридическом смысле: как обретение всеми людьми одинакового статуса гражданина, одинаковую зависимость всех граждан от закона и одинаковую защиту их законом.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: [Ежи Сармат] Исламизация Европы с позиции beavermeadowfarmvt.com

Дорогие читатели! Наши статьи рассказывают о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай носит уникальный характер.

Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему – обращайтесь в форму онлайн-консультанта справа или звоните по телефонам, представленным на сайте. Это быстро и бесплатно!

  • Государство и право в учении Вольтера
  • Правовые взгляды Вольтера
  • Вольтер взгляды на государство
  • 79. Воззрения Вольтера на право и правосудие
  • История политических и правовых учений: Учебник для вузов
  • Политические и правовые взгляды Вольтера

Государство и право в учении Вольтера

Портал Проза. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.

Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации.

Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией. Ежедневная аудитория портала Проза.

В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. Правовые взгляды Вольтера Ольга Белопольская. Введение 3 1.

Политические и правовые учения эпохи европейского Просвещения 4 2.

Политико-правовые взгляды Вольтера 6 Заключение 11 Библиография 12 Введение Актуальность темы исследования. Гроций, Т. Гоббс, Дж. Локк или его современники Ш. Монтескье и Ж. Взгляды на политику, государство, право и закон вкраплены в самые разные произведения писателя, соседствуют в них с рассуждениями на иные темы.

Цель работы — рассмотреть и проанализировать политико-правовые взгляды Вольтера.

Для достижения цели работы были поставлены следующие задачи: – рассмотреть политические и правовые учения эпохи европейского Просвещения; – проанализировать политико-правовые взгляды Вольтера; – сделать выводы в данной области. В структурном отношении данная работа состоит из введения, двух параграфов, заключения и списка используемых источников.

Политические и правовые учения эпохи европейского Просвещения Просвещение — влиятельное общекультурное движение эпохи перехода от феодализма к капитализму. Во-вторых, план осуществления этого идеала. Просвещение зародилось и поднялось в XVII в.

Главным оплотом и виновником всего этого он считал церковь, католицизм. Священнослужители презрительно именуются бонзами и дервишами, осуждаются религиозные преследования и фанатизм. Вольтера очень трудно заподозрить в демократизме.

Люди физического труда сами по себе не являлись у Вольтера объектом его трепетного почитания. Скорее даже наоборот. Вольтера нисколько не заботили проблемы переустройства общества на демократических началах.

Но чрезвычайно близки были ему иные проблемы: естественное право, свобода, равенство.

В особенности выделяет он свободу совести в качестве антипода удручающей католической нетерпимости.

Подлинная свобода, по убеждению Вольтера, проявляется в том, что люди перестают быть формально зависимыми друг от друга; они становятся автономными субъектами. Отношения зависимости, определенной связанности действий индивидов остаются.

Но теперь такие отношения приобретают совсем другой смысл. Обладание имуществом либо отсутствие такового должно, согласно Вольтеру, сказываться на положении человека в обществе.

Аристократию, занявшую почти все ключевые должности в системе управления государством, следует, по Вольтеру, заменить бюрократией. Надежды на проведение таких реформ он возлагал на сильную и просвещенную государственную власть.

При прочих равных условиях предпочтение он отдает сложившейся в его стране абсолютной монархии. Ее возникновение — итог естественного хода развития. Республика, согласно Вольтеру, вообще более всего приближает людей к их естественному состоянию.

Власть в ней направляется волею всех.

Заключение В заключении необходимо сделать следующие выводы.

Правовые взгляды Вольтера

Просвещение — культурно-идеологическое, философское течение, основанное на убеждении в решающей роли разума в жизни человека и общества. В основе Просвещения — идеалистическое представление об определяющей роли сознания, разума в развитии общества. Разум стал основным критерием в познании и объяснении мира.

Для Просвещения, независимо от национальных особенностей его проявления в той или иной стране, характерно отрицание всевластия государства и церкви, стремление освобождения личности от сословных и религиозных ограничений, демократизм, связанный с приобщением к культуре и знанию широких слоев общества, рационализм, означающий веру в неограниченные возможности человеческого разума.

Предыдущий Оглавление Следующий. Политические и правовые взгляды Вольтера.

Портал Проза. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации.

Вольтер взгляды на государство

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны. Просвещение – влиятельное общекультурное движение эпохи перехода от феодализма к капитализму. Оно было неотъемлемой составной частью той борьбы, которую молодая тогда буржуазия и народные массы вели против феодального строя и его идеологии.

Специфику содержания Просвещения более всего характеризуют два момента. Во-первых, его социальный и нравственный идеал. Во-вторых, план осуществления этого идеала. ставка делалась на энергичное распространение рационального знания, преодоление темноты и невежества масс, на внедрение в общественную жизнь ценностей, базирующихся на уважении человеческого достоинства.

Исключительно важная роль отводилась процессу политического, морального, эстетического воспитания индивида, привития ему потребностей в добре, истине, красоте, качеств истинного человека и гражданина.

В разных формах, пропорциях, отражая национальные и общественно-исторические особенности соответствующих государств, взаимодействуя с иными идеологическими факторами, отмеченные моменты присутствовали в Просвещении Франции, Италии, Германии, Англии, России и Польши, Северной Америки и других стран.

Просвещение и создаваемая им в обществе идейно-нравственная атмосфера оказывали значительное влияние на содержание, способы и направление развития науки о государстве и праве, образуя один из самых значимых для нее духовных факторов.

79. Воззрения Вольтера на право и правосудие

Будучи главным образом борцом за духовную свободу и за человеческое достоинство, Вольтер был очень далек от того, чтобы желать свободы политической и стремиться к какому-либо перевороту.

Его взорам рисовался союз королей и философов, и он говорил, что главные враги тех и других — священники, которые несколько раз восставали против государей, тогда как философы с последними жили всегда в мире; перед ним было всемогущее государство, повинующееся голосу разума, и он уже видел залог будущих побед терпимости и просвещения в том уважении, с каким относились к нему самому, бойцу за эти идеи, прусский король , русская императрица , другие государи и князья. Обратите внимание на католицизм, писал он Дидро : его нужно уничтожить у порядочных людей, оставив его у сволочи. Сидящий Вольтер. Скульптура работы Ж.

Административно-правовые гарантии прав и свобод граждан Честь одного из главных вдохновителей и признанных лидеров европейского Просвещения по справедливости принадлежит Вольтеру — — великому французскому мыслителю и литератору. Он не оставил после себя специальных политико-юридических трудов, подобных тем, что создали до него, например, Г.

Честь одного из главных вдохновителей и признанных лидеров европейского Просвещения по справедливости принадлежит Вольтеру — — великому французскому мыслителю и литератору. Он не оставил после себя специальных политико-юридических трудов, подобных тем, что создали до него, например, Г. Гроций, Т.

Политические и правовые взгляды Вольтера

.

Оценка правого устройства государства в учениях Вольтера, с отношением творения к верховному существу, почитать Бога в.

.

.

.

.

.

.

Источник: https://beavermeadowfarmvt.com/semeynoe-pravo/volter-otnoshenie-k-gosudarstvu.php

Вольтер и просвещенный абсолютизм – Русская историческая библиотека

Вальтер взгляды на государство

читайте также статьи Вольтер – биография, Вольтер – кратко, Просвещённый абсолютизм

Будучи главным образом борцом за духовную свободу и за человеческое достоинство, Вольтер был очень далек от того, чтобы желать свободы политической и стремиться к какому-либо перевороту.

Прославляя Англию и описывая жизнь англичан, он менее всего обратил внимания на их политические права и конституционные учреждения, хотя и не раз высказывал (более платоническое, впрочем) уважение к английскому парламенту и английским порядкам, при которых «у короля руки свободны, чтобы делать добро, и связаны, чтобы делать зло».

В героический период своей жизни, в эпоху борьбы за веротерпимость и против крепостничества он писал д'Аржансону, что нужен не такой переворот, как во времена Лютера и Кальвина, а другой – именно переворот в умах людей, призванных к управлению народами.

Политическим миросозерцанием Вольтера был «просвещенный абсолютизм», неограниченная власть монарха, умеряемая терпимостью и просвещением.

Его взорам рисовался союз королей и философов, и он говорил, что главные враги тех и других – священники, которые несколько раз восставали против государей, тогда как философы с последними жили всегда в мире; перед ним было всемогущее государство, повинующееся голосу разума, и он уже видел залог будущих побед терпимости и просвещения в том уважении, с каким относились к нему самому, бойцу за эти идеи, прусский король, русская императрица, другие государи и князья.

Вольтер ждал общественных преобразований сверху, а не снизу, мало доверяя массе: «когда чернь пускается рассуждать, все потеряно», говорил он, – и в данном случае в его взглядах выражался своего рода аристократизм интеллигентности и обеспеченности, в силу которого он и вообще делал строгое различие между просвещенными людьми и чернью.

Разум, писал он, например, д'Аламберу, восторжествует у порядочных людей (les honnêtes gens), свoлочь же (la canaille) вовсе не для него создана. Обратите внимание на католицизм, писал он Дидро: его нужно уничтожить у порядочных людей, оставив его у свoлочи.

Порицая «ворчливых бедняков, кричащих против роскоши», Вольтер вообще находил нужным, чтобы в государстве существовали люди, у которых были бы лишь руки да охота работать при свободе продавать свой труд, так как эта свобода должна заменить им собственность. «Я понимаю, – говорит он еще, – под народом чернь (populace), у которой есть руки, чтобы жить.

Я опасаюсь, что этот народ никогда не будет иметь времени и способности учиться; мне кажется даже необходимым, чтобы существовали невежды».

Сидящий Вольтер. Скульптура работы Ж. А. Гудона, 1781

Тем не менее, Вольтер хотел, чтобы этот народ был свободен от «ненавистного и унизительного рабства», под понятие которого он подводил и столь же несправедливое различие между благородными и незнатными.

Он говорил, например, что лишь тогда уверует в божественное право рыцарей, когда увидит, что крестьяне рождаются на свет с седлами на спинах, а рыцари со шпорами на ногах. Не доверяя, таким образом, невежественной массе, Вольтер и ждал всего хорошего только от государственной власти, слушающейся голоса разума и проникнутой идеями просвещения.

Свобода, в честь которой он написал известную оду и которую он прославлял, как необходимое условие благосостояния, определялась им, как зависимость от одних только, одинаковых для всех законов, но его не интересовал вопрос о внешних гарантиях такой свободы.

Он верил в силу просвещения, думая, что оно одно в состоянии избавить человечество от рабства, от произвола власти, от насилий и несправедливостей, и в духовной свободе, т. е. в свободе мысли, совести, слова, печати видел лучшее средство к тому, чтобы восторжествовал разум.

Кто хочет определить, чего же желал Вольтер от властей в смысле упорядочения общественных отношений, тот должен обратиться к статье о законах в его «Философском словаре» (Dictionnaire philosophique). В требованиях, какие он здесь предъявляет, мы узнаем в сущности программу «просвещенного абсолютизма».

Это – равенство граждан перед законом, обязанность всех платить налоги, пропорционально притом распределяемые, единство законов, меры и веса, ограничение законодательной власти церкви, подчинение духовенства государству, уничтожение духовных судов и десятины и т. п., т. е.

другими словами, все, что в общественных отношениях оставалось еще от средневекового католицизма и феодализма, нашло противника в лице Вольтера, который, восставая во имя разума, просвещения, терпимости и человеческого достоинства против этих остатков старины, и указывал абсолютной монархии, выросшей на развалинах католико-феодального строя, задачу – построить новое государство и новое общество на началах разума. Во Франции это было общим желанием до середины XVIII в., когда вообще хотели только реформ, но не стремились еще к политической свободе; во второй же половине столетия, когда вне Франции стала проводиться программа «просвещенного абсолютизма», в самой Франции уже сделала большие успехи в умах идея политической свободы. Когда в 1774 г. Людовик XVI назначил министром Тюрго, действовавшего в духе «просвещенного абсолютизма», Вольтер радостно приветствовал это событие, как восход блестящей зари лучших дней, как наступление новой эпохи, как время, когда «царственная философия (l'auguste philosophie), которую так долго преследовали, начинает диктовать свои торжествующие законы». Эта радость Вольтера была, однако, непродолжительна.

Предчувствовал ли Вольтер революцию, которая разразилась через одиннадцать лет после его смерти? Указывают на одно место в его сочинениях, как на выражение именно такого предчувствия; «Французы, писал он однажды, всегда поздно достигают цели, но все-таки достигают.

Свет все более и более распространяется, и при первом удобном случае произойдет страшная кутерьма. Счастлив тот, кто молод: он увидит еще прекрасные вещи». Было бы, впрочем, слишком смелым утверждать, чтобы Вольтер действительно предвидел страшный политический переворот.

Источник: http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2731-volter-i-prosveshchennyj-absolyutizm

Дэвид Дайчес.: Сэр Вальтер Скотт и его мир. Политические взгляды

Вальтер взгляды на государство

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ

Тем временем отблеск Великой Французской революции лег на Шотландию, как и на всю остальную Европу. На первых порах она побудила либерально мыслящих представителей Шотландского Просвещения приветствовать зарю нового прекрасного века.

Но по мере того как брожение умов набирало силу, множились сходки сторонников реформ, а основание в 1792 году «Общества друзей народа» сопровождалось распространением среди бедняков надежд на неизбежность радикальных реформ, отношение властей делалось все более непримиримым, и революционные и даже просто реформистские настроения в дворянской среде скоро повыветрились. Фактическим правителем Шотландии в эти годы был Генри Дандес, будущий виконт Мелвилл, которого современники прозвали «Королем Генрихом IX» 72. С 1782 до 1805 года он, занимая различные должности, управлял Шотландией от имени правительства Питта-Младшего 73 — и не думал играть в демократию, а сам или через посредников держал все в собственных руках. Вот как описывал положение в Шотландии тех лет лорд Кокберн, который был вигом и, стало быть, высказывался о правительстве тори с предубеждением :

«На сельского джентльмена, исповедующего иной общественный принцип помимо преданности Генри Дандесу, взирали как на курьез, если не как на чудовище.

Таков был символ веры почти всех наших купцов, всех избираемых должностных лиц, всех общественных корпораций… Поскольку народ был угнетен, а виги бессильны, Правительство держало в своих руках едва ли не каждого шотландца, особливо в Эдинбурге, этом главном своем оплоте.

Церковная кафедра, суд, коллегия адвокатов, колледжи, парламентские выборщики, пресса, чиновничество, местные учреждения — все пребывали в столь полном услужении у правящей партии, что мысль о независимости казалась чудовищной и дикой, более того, ее гнал прочь страх проявить заведомую неблагодарность.

Эдинбуржец Генри Дандес, благодаря талантам и образу действий весьма способный к тому, чтобы заставить толпу возлюбить деспотизм, был полновластным диктатором Шотландии и располагал такими возможностями награждать повиновение и подавлять противодействие, каких в нынешние времена не было ни у кого ни в одном уголке Империи».

Племянник Дандеса Роберт Дандес из Арнистона был назначен генеральным прокурором по делам Шотландии, и дядя на пару с племянником безжалостно и основательно искореняли все, в чем усматривали подрыв устоев.

Развитие Французской революции и война между Францией и Британией, вспыхнувшая в 1793 году, сыграли им на руку: отныне всех заподозренных в симпатиях к Французской революции можно было назвать предателями и судить за подстрекательство к мятежу (шотландский кодекс впервые обогатился такой статьей именно в это время), а казни и террор во Франции рассматривать как страшное предупреждение о зловещих последствиях, которыми чреваты уступки распространившимся требованиям реформ. Политические процессы 1793 и 1794 годов, завершившиеся приговором о ссылке в колонии реформаторов-идеалистов, явились бессовестным извращением правосудия. «Далеко идущий замысел тори, — писал Кокберн, — состоял в том, чтобы всех, кроме самих тори, предать поношению, особливо же приписать жажду кровопролития и анархии не только своим признанным противникам, но всей нации поголовно». Роберт Маквин, лорд Брэксфилд, получил среди громил-судей той поры самую печальную известность; Кокберн назвал его «шотландским Джеффрисом» 74. Брэксфилд был соседом Скоттов по площади Георга, и Вальтер посвятил ему диссертацию на латыни (скорее всего, написанную за него поденщиком, как тогда было принято), которую надлежало представить в рамках экзамена на адвоката. С Робертом Дандесом Скотт также состоял в прекрасных отношениях и называл его в одном из писем 1819 года «мой старый, добрый и верный друг, кто взялся меня опекать, когда я был заурядным, не подававшим надежд юнцом».

Таким образом, в это неспокойное время Скотт целиком и полностью был на стороне властей предержащих. Подобно другим джентльменам той поры и еще больше, чем многие из них, он всю жизнь был склонен к приступам панического ужаса перед призраком народного восстания и разбушевавшихся толп.

«Вы совершенно правы, опасаясь жакерии; мы сидим на бочке с порохом», — писал он Саути 75 в 1812 году, а в 1819 писал сыну Вальтеру, только что произведенному в офицеры: «Как ни жаль, но в Англии, по всей видимости, сильное брожение умов по вине злонамеренных смутьянов, которые подстрекают народ.

Однако же они поспешили обнародовать свои адские замыслы, что насторожит всех, у кого есть собственность. Не удивлюсь, если твоим боевым крещением станет исполнение долга в сих крайне неприятных обстоятельствах». Он оправдывал бойню Питерлоо, учиненную в том же году 76, когда, срываясь в истерику, писал об «ирландском (по своему характеру.

— Д. Д.) восстании со всеми его ужасами», которое могло бы вспыхнуть, не призови городские власти войска. При этом он отвергал, что солидарен с партией тори: «… речь, по всей видимости, идет о вопросе вопросов — получим ли мы на своем веку мир или же кровавую безжалостную схватку между собственностью и чернью».

В декабре 1819 года он с мелодраматическим пафосом писал о перспективе гражданской войны — «люди отправляются по своим обычным делам с мушкетами в руках» — и взвинтил себя до того, что ужас перед «чернью» и ненависть к ней не позволили ему хотя бы в малой степени увидеть очевидное: то были его соотечественники-шотландцы, страдавшие от невыносимых условий жизни. «До пятидесяти тысяч мерзавцев готовы взбунтоваться между Тайном и Виром», — сообщал он брату Тому 23 декабря 1819 года. Это было абсурдом. Кокберн придерживался более трезвого взгляда на вещи: «На весь остров обрушились сельские и промышленные бедствия, чем, как всегда, воспользовались демагоги, что повело к значительным политическим волнениям. В Шотландии их было ничтожно мало, но их сперва раздули, а затем выдали за доказательство революционного духа… И потому безрассудства и ожесточение ткачей из наших западных графств было решено счесть за проявление гражданской войны и принять против них соответствующие меры». В конечном итоге не было никакой гражданской войны, однако Скотт в рьяном воинственном запале писал о подготовке к набору добровольцев, чтобы патрулировать с ними по всему краю.

Все сказанное рисует Скотта тупым реакционером самого крайнего толка. В действительности же его политические и общественные воззрения, которые почти не менялись на протяжении его зрелой жизни, были хорошо продуманными и в известном смысле проницательными.

То, как обходится Промышленная революция с рабочим людом, вызывало у него ужас и отвращение, и с его рассуждениями по этому вопросу мог бы согласиться сам Маркс. Промышленная революция уничтожила органическую общность людей, в которую Скотт глубоко верил.

Он был патерналистом; он верил в права и обязанности, налагаемые собственностью; он верил в достоинство личности. Два отрывка из писем Скотта 1820 года однозначно выявляют его точку зрения.

Он выступает за то, чтобы вооружить бедняков, если на них можно положиться, ибо самое главное — не допустить войны классов, «этого самого чудовищного из зол, войны холопской, в духе Джека Кейда 77». Вот его доводы:

«Некоторые утверждают, будто низшим классам нельзя доверять. На такие слова я отвечаю: „Карта бита“.

Нам остается лишь подсчитать, сколько времени богачи сумеют продержаться против бедняков и сколько времени потребуется беднякам, чтобы разгадать великую тайну, что 100 сильней одного, и т. д. , тут и конец нашим землевладельцам.

Но это неправда. Беднякам НАДЛЕЖИТ доверять почти во всех случаях, если они не отъединены от своих естественных сеньоров».

«Естественные сеньоры» могут заставить нас покривиться, а Скотт, хотя и выводил на страницах своих романов смешных и глупых владельцев земельной собственности, противопоставляя им разумных, исполненных достоинства крестьян, и вправду верил, если говорить о его политических убеждениях, в естественный порядок вещей, ставящий землевладельца (в идеале щедрого, образованного и понимающего всю меру своей ответственности) во главе местной общины. Однако в своих рассуждениях о том, почему дела приняли нежелательный оборот, Скотт менее архаичен:

«Раньше промышленники, вынужденные подыскивать речки с быстрым течением, способным привести в действие их машины, обосновывались в уединенных местах, а своих работников расселяли в соседних деревеньках.

Отсюда проистекала обоюдная зависимость между работодателем и работником, ибо в худые времена Хозяину приходилось обеспечивать своих людей средствами к существованию, а то бы они не могли хорошо работать, и маленькая община естественно взирала на него как на своего главу.

Но всему этому пришел конец, когда предприниматели перебрались в большие города, где хозяин нанимает 100 работников, через неделю дает им расчет, а что с ними будет дальше, занимает его много меньше, чем как быть с сотней сносившихся челноков».

Столь глубокое понимание истины ставит Скотта в один ряд с «пророками» викторианской эпохи Карлейлем, Рёскином и Уильямом Моррисом 78. Не следует забывать, что Промышленная революция начиналась в Шотландии (на берегах Клайда) в дни юности Скотта.

Осуждая ее социальные и нравственные последствия и в то же время приветствуя всевозможные технические нововведения, направленные на то, что Френсис Бэкон 79 называл «облегчением удела человеческого», Скотт впадал в то же самое противоречие, которое предстояло испытать на себе большинству великих английских писателей XIX столетия. Прежде чем закончить разговор о Скотте-политике, следует добавить, что Скотт-человек был по натуре гуманным и щедрым, добрым и заботливым в отношении своих абботсфордских арендаторов и обладал великим даром вызывать преданность и любовь тех, кто от него зависел.

Примечания.

72. … прозвали… ГенрихомIX. — В английской истории было восемь монархов, носивших имя Генрих; годы правления последнего из них, Генриха VIII Тюдора (1509-1547), отмечены укреплением абсолютизма и усилением произвола монарха в делах государства и своих подданных

73. Питт Уильям-Младший (1759-1806) — английский государственный деятель, премьер-министр торийского кабинета в 1783-1801 и 1804-1806 гг. , один из злейших врагов революционной Франции. Его правительство подавило ирландское восстание 1798 г. и в 1801 г. ликвидировало автономию Ирландии

74. Джеффрис Джордж Джеффрис (1645-1689) — английский государственный деятель, лорд-канцлер в годы Реставрации; сделал карьеру в суде, где «прославился» участием в дутых процессах по так называемому «заговору папистов» (1678— 1685), которого в действительности не было, и беспримерно жестокими приговорами по делу посягавшего на престол в 1685 г. герцога Монмутского

75. Саути Роберт (1774-1843) — английский поэт-романтик, автор баллад, поэм, лирических стихотворений, драм. Широкую известность в России получили его баллады, переведенные В. А. Жуковским, — «Суд божий над епископом», «Доника» и др.

76. Питерлоо. — Разгон войсками в 1819 г. шестидесятитысячного митинга в Манчестере и кровавая расправа над его участниками, требовавшими реформы избирательной системы, получили название «Питерлоо» по аналогии с Ватерлоо, поскольку местом проведения митинга было поле Сент-Питерс.

77. Кейд Джон (у Шекспира именуется Джеком; 7-1450) — предводитель восстания в графстве Кент в 1450 г. , вспыхнувшего в ответ на злоупотребления министров Генриха IV; армия Кейда вошла в Лондон, разгромив королевское войско, и подвергла город грабежу и насилию, в результате чего восставшие утратили поддержку населения и восстание было подавлено, а его глава убит.

78.

Карлейль Томас (1795-1881) — шотландский писатель, историк, философ и литературный критик, автор философско-публицистического романа «Перекроенный портной» (1836), книг «История французской революции» (1837); «Чартизм» (1840); резко критиковал буржуазную Англию с позиций сторонника феодального общественного устройства. Рёскин Джон (1819-1900) — шотландский писатель, искусствовед и историк; выступал с романтическим протестом против буржуазного прагматизма и утилитаризма, враждебных красоте и искусству. Моррис Уильям (1834-1896) — английский писатель, художник и общественный деятель, социалист-утопист, содействовавший распространению и развитию в Англии марксистской эстетической мысли; автор стихотворений «Гимны для социалистов» (1884-1885), повести «Сон про Джона Болла» (1888), утопического романа «Вести ниоткуда» (1891) и других произведений.

79.

Бэкон Френсис (1561-1626) — английский философ, писатель и государственный деятель, родоначальник английского материализма; автор трактата «Новый органон» (1620) в защиту и развитие науки как инструмента власти человека над природой и социальной утопии «Новая Атлантида» (1627).

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Источник: http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/dajches-valter-skott-i-ego-mir/politicheskie-vzglyady.htm

История политических и правовых учений: Учебник для вузов

Вальтер взгляды на государство

ЛИБЕРАЛИЗМ

(от лат. liberalis – касающийся свободы, присущий свободному человеку) – достаточно широкое идейное, социальное и …

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ

ключевая идейно-политическая концепция социал-демократии. Впервые термин «демократический социализм» использовал в 1888 году Д.Б.Шоу. До первой …

АВТОКРАТИЯ

(греч.autokrateia – самовластие, само­державие) – одна из форм правления, основанная на неограниченном и бесконтрольном полновластии …

АБСЕНТЕИЗМ

АБСЕНТЕИЗМ (лат.absentis — отсутствующий) — одна из форм сознательного бойкотирования изби­рателями выборов, отказ от участия …

КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ

(фр. contre-revolution) – политический процесс, обрат­ный революции. Контрреволюция может быть нисходящей и восходящей. Нис­ходящая контрреволюция … Честь одного из главных вдохновителей и признанных лидеров европейского Просвещения по справедливости принадлежит Вольтеру (1694–1778) – великому французскому мыслителю и литератору. Он не оставил после себя специальных политико-юридических трудов, подобных тем, что создали до него, например, Г. Гроций, Т. Гоббс, Дж. Локк или его современники Ш. Монтескье и Ж.-Ж Руссо. Взгляды на политику, государство, право и закон вкраплены в самые разные произведения писателя, соседствуют в них с рассуждениями на иные темы. Остро критический настрой, осмеяние и отрицание социальных, юридических и идеологических устоев тогдашнего феодального общества ярко отличает эти вольтеровские взгляды. Другое выразительное отличие – пронизывающий их дух свободы, гуманизма, терпимости. Корень существующих социальных зол, которые могут и должны быть уничтожены, Вольтер видел прежде всего в засилье невежества, предрассудков, суеверия, в подавлении разума. Главным оплотом и виновником всего этого он считал церковь, католицизм. Понятно, почему беспощадная борьба с ними занимает весьма большое место в творчестве мыслителя. Достается от него богу, который изображается тираном, сеющим злобу и слепым в своей ярости. Священнослужители презрительно именуются бонзами и дервишами, осуждаются религиозные преследования и фанатизм. Именно религиозный фанатизм, единомыслие, которое насаждает церковь, умерщвляют, как убежден Вольтер, жизнетворное начало всякой свободы – свободу совести и слова. Надо, однако, знать и помнить, что, относясь крайне враждебно к католической церкви, к католицизму, мужественно сражаясь с ними, Вольтер отнюдь не отвергает религию и религиозность как таковые. Крылатыми стали его слова: «Если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать». Антиклерикальный настрой не мешал Вольтеру полагать, что религия должна оставаться необходимой уздой для народных масс. Вольтера очень трудно заподозрить в демократизме. Идеи Просвещения, его принципы, по Вольтеру, «это не для портных 279 § 2. Политические и правовые взгляды Вольтера и сапожников». Мыслитель, столь высоко ценивший знания, интеллект, умение мыслить, всерьез полагает, что «если чернь начнет думать, то все погибло». Люди физического труда сами по себе не являлись у Вольтера объектом его трепетного почитания. Скорее даже наоборот. Вольтера нисколько не заботили проблемы переустройства общества на демократических началах. Больше того, демократии, народовластия он смертельно боялся. Но чрезвычайно близки были ему иные проблемы: естественное право, свобода, равенство. Обращение к концепции естественного права, естественного закона – способ легитимировать, придать наивысший авторитет самым значимым для Вольтера политико-юридическим ценностями: свободе и равенству, воплощающим одновременно разум и интерес, данные природой. Свобода у него в первую очередь – свобода личности, индивида, частная свобода, а не свобода общества в целом. Стержнем личной свободы служит свобода слова, а с нею и свобода печати. В особенности выделяет он свободу совести в качестве антипода удручающей католической нетерпимости. Весьма глубокой была оценка Вольтером (достигавшим подчас также вершин политэкономической мысли своей эпохи) свободы труда – характерного знамения Нового времени. Эта свобода предстает как право каждого «продавать свой труд тому, кто за него дает наибольшую плату, ибо труд есть собственность тех, кто не имеет никакой собственности». Подлинная свобода, по убеждению Вольтера, проявляется в том, что люди перестают быть формально зависимыми друг от друга; они становятся автономными субъектами. Это, однако, совсем не равносильно воцарению хаоса в обществе, возникновению беспорядочных столкновений в нем автономных воль. Отношения зависимости, определенной связанности действий индивидов остаются. Но теперь такие отношения приобретают совсем другой смысл. «Свобода,– писал Вольтер,– состоит в том, чтобы зависеть только от законов». Так прорастала на французской почве ставшая позже весьма известной и популярной на Западе идея «господства права». В истории политических и правовых идей свобода и равенство нередко противопоставлялись друг другу. Вольтер подобного противопоставления избегает. Напротив. Завидным считал он положение, при котором свобода дополняется и подкрепляется равенством. «Быть свободным, иметь вокруг себя только равных, такова истинная жизнь, естественная жизнь человека». Равен- 280 Глава 12. Политические и правовые учения европейского Просвещения ство людей понимается им в строго политико-юридическом смысле: обретение всеми людьми одинакового статуса гражданина, одинаковая зависимость всех граждан от закона и одинаковая защита их законом. Такое равенство в его трактовке весьма содержательно и социально эффективно. Однако сторонником имущественного равенства (эгалитаристом) и общности имуществ Вольтер не был. Обладание имуществом (либо отсутствие такового) должно, согласно Вольтеру, сказываться на положении человека в обществе. В частности, право голоса в вопросах общественного блага могут иметь, по мнению Вольтера, не любой и каждый, а лишь собственники. Эти представления о свободе и равенстве Вольтер использовал в своих предложениях по реформированию феодального общества, неизменно вызывавшего его протест. С таких позиций он выступал за уничтожение сословных привилегий и за упразднение церковных судов. Аристократию, занявшую почти все ключевые должности в системе управления государством, следует, по Вольтеру, заменить бюрократией. Он настаивал на необходимости устранить партикуляризм действующего законодательства, добиться справедливого судопроизводства с широким участием адвокатов в процессе, отменить пытки и т.п. Надежды на проведение таких реформ он возлагал на сильную и просвещенную государственную власть. В разных ситуациях и в разные периоды государство, отвечающее потребностям эпохи, может, по мнению Вольтера, выступать в различных организационных формах. При прочих равных условиях предпочтение он отдает сложившейся в его стране абсолютной монархии. Менее всего ему по душе революционные потрясения, ломка уже существующей государственности. Но Вольтер хочет, чтобы абсолютизм стал «просвещенным». Таковым наличный политический строй будет, если на королевском троне окажется «просвещенный» монарх. «Самое счастливое время, когда государь– философ». Но лишь образованностью и мудростью не исчерпывается набор качеств, необходимых «просвещенному» монарху. Он должен быть также государем милостивым, внемлющим нуждам людей, своих подданных. «Добрый король есть лучший подарок, какой небо может дать земле». Вольтеру хотелось верить в то, что институты абсолютистского государства себя не изжили и могут сами преодолеть собственные социально-экономические, правовые и идеологические устои, как только страной начнет управлять высокоученый нравственный самодержец. 281 § 3. Политико-правовое учение Монтескье Однако Вольтер знает и ценит достоинства и других государственных форм. Так, он замечает, что первоначально государство возникает в форме республики, образующейся из соединения семей. Ее возникновение – итог естественного хода развития. Республика, согласно Вольтеру, вообще более всего приближает людей к их естественному состоянию. Власть в ней направляется волею всех. Осуществляет же эту власть один человек либо группа лиц на основе законов, выносимых всеми. Наряду с этим Вольтер чтит форму правления, которая установилась в Англии в результате происшедшей в стране революции, т.е. конституционную монархию. «Английская нация – единственная на Земле, добившаяся ограничения королевской власти путем сопротивления, а также учредившая с помощью последовательных усилий то мудрое правление, при котором государь всемогущий, когда речь идет о благих делах, оказывается связанным по рукам и ногам, если он намеревается совершить зло; при котором вельможи являются грандами без надменности и вассалов, а народ без смут принимает участие в управлении». В превосходной степени характеризуется Вольтером вся английская политико-правовая система. «Наилучшие законы – в Англии: правосудие, отсутствие произвола, ответственность должностных лиц за нарушение свободы граждан, право каждого высказывать свое мнение устно и письменно. Две партии следят одна за другой и оспаривают честь охраны общественной свободы».

Вольтер относится к тем мыслителям, которые первостепенное значение придают не формам управления государства, конкретным институтам и процедурам власти, а принципам, реализуемым с помощью этих институтов и процедур. Для него такими социально-политическими и правовыми принципами являлись свобода, собственность, законность, гуманность.

Источник: http://politics.ellib.org.ua/pages-417.html

Вольтер, Монтескье, Руссо – сравнение – Русская историческая библиотека

Вальтер взгляды на государство

Жан-Жак Руссо (1712 – 1778) занимал совершенно особое место среди писателей XVIII в. и равным образом оказывал на современников и на ближайшее потомство совсем особое влияние.

И с Вольтером, и с Монтескье у него было мало общего, с первым – в характере и философском миросозерцании, со вторым – в методе политического мышления и в политических воззрениях.

Вольтер – человек рассудка, оружием которого была злая и колкая насмешка, Руссо – человек душевных эмоций, смотревший на мир Божий совсем иными глазами, чем фернейский философ.

В сравнении с реалистом Вольтером, бодро смотрящим на окружающую действительность, Руссо является мечтателем, на котором болезненно отзывается разлад этой действительности с идеалом и у которого несовершенства жизни вызывают не смех или негодование, а угнетенное состояние духа, выражавшееся в страстной, хотя вместе с тем и чисто риторической декламации.

Портрет Вольтера. Художник М. К. Латур. Ок. 1736

И Вольтер, и Руссо были деисты, но их деизм имел различный характер: «естественная религия» одного была чисто рассудочная, у другого, наоборот, она удовлетворяла известной потребности сердца и получала оттенок сентиментальности.

Своей задачей Вольтер поставил «освобождение человеческого ума», и потому он высоко ценил просвещение своего века, которое, напротив, встретило в лице Руссо страстного обличителя, так как для него все успехи ума были ничто в сравнении с огорчавшим его падением «добродетели».

Далее, Вольтер лишь вскользь затрагивал социальные и политические вопросы, а они-то и были одним из любимых предметов Руссо: в последнем отношении он стоит ближе к Монтескье, с которым другими сторонами он так резко вообще расходился.

У Вольтера была некоторая доля презрения к непросвещенной черни, тогда как Руссо, сам вышедший из народа, наоборот, идеализировал этот народ, противополагая ему культурные классы общества, как тронутые порчей цивилизации: защита трудящегося люда была даже одною из наиболее сильных по своему действию на умы тем Руссо.

С Вольтером он сходился в том, что, подобно ему, интересовался вопросами чисто индивидуального существования, сравнительно мало занимавшими Монтескье, писателя политического по преимуществу. Руссо даже обратил особое внимание на вопросы воспитания и образования, создающих человеческую личность, и здесь он положительно превосходил Вольтера. Известно, какое громадное влияние имели в свое время педагогические воззрения Руссо.

Еще более, как было уже замечено, интересовался Руссо вопросами общественными, и в данном отношении он пошел гораздо далее не одного Вольтера, но и Монтескье. Вольтер, так сказать, всецело принимал существовавшую в его время форму государства и общества и из внешних учреждений нападал главным образом лишь на одну церковь.

Монтескье стоял уже в оппозиционном отношении к абсолютизму, который отождествлялся у него с деспотизмом, но он не скрывал своих аристократических стремлений и прямо отстаивал сословный строй общества.

Наоборот, Руссо нападает как раз на этот самый строй, находя его несправедливым, и не только проповедует политическое равенство, но и высказывает такие идеи, которые позволили социальным реформаторам XIX века видеть в нем одного из своих предшественников.

Аристократизм Монтескье сказался на его сочувствии к старой феодальной монархии и к дворянским привилегиям; Руссо – страстный противник всякого неравенства, и его идеалом является не английская конституция, которой восхищался свободолюбивый Монтескье, а античная демократия, не считавшаяся автором «Духа законов» за свободное государственное устройство. И свободу оба эти политические писателя понимали различным образом: один – более в новом смысле индивидуальной свободы, для ограждения которой от правительственного произвола он придумывает свою систему одна от другой отделенных и одна другую сдерживающих властей, предупреждая, что «не нужно смешивать свободу народа с властью народа»; другой же – именно исходя из такого смешения понятий, т. е. беря свободу в античном смысле и создавая в своем представлении государство, вполне поглощающее личность, подобно государству Гоббса.

Портрет Жана-Жака Руссо. Художник М. К. Латур

Политическая теория Руссо была целиком построена на совершенно отвлеченных идеях. Можно сказать, что ни на чьем мышлении так характерно не отразился рационализм XVIII в.

, как на мышлении именно Руссо, и наоборот, если кто из политических писателей прошлого столетия менее других был рационалистом и более, чем кто-либо, пытался строить политическую теорию на данных исторического опыта, так это был как раз автор «Духа законов».

И по направлению своего ума, и по характеру своего образования Руссо, наоборот, менее всего был способен к историческому пониманию действительности, составляющему сильную сторону Монтескье.

Последний был одним из ученейших людей своего времени, систематически и в течение многих лет собиравшим материал для своего капитального труда, а Руссо в сущности был самоучкой, хватавшим знания на лету и приступавшим к работе не с готовым запасом фактического материала, а с предвзятою идеей, требовавшей только логического развития.

Как ни несходны были, однако, между собою оба писателя, они действовали в одном направлении, проповедуя, что законодательная власть во Франции должна быть взята из рук короля, и что за королем должно было бы быть оставлено лишь значение власти исполнительной. В политическом вопросе Монтескье и Руссо расходились между собою, как представители либерализма и радикализма, но оба они являлись противниками абсолютизма.

Руссо оказывал могущественное влияние на современников: страстный тон его речи, столь несхожий с холодным сарказмом Вольтера или спокойной иронией Монтескье; его настроение, невольно подчинявшее себе чувство читателя, тогда как Вольтер и Монтескье действовали больше на один ум; его умение затрагивать самые больные стороны индивидуальной и социальной жизни в то время, как Вольтер и Монтескье или касались менее захватывающих общий интерес вопросов, или рассматривали их в более спокойном тоне; самый демократизм Руссо, наконец, в обществе, в котором плебейские элементы начинали играть уже более видную роль, – вот что, собственно говоря, создавало для Руссо то влиятельное положение, какое он занял среди писателей XVIII в. Одним словом, Вольтер был философ, Монтескье – политик, а Руссо прежде всего моралист, а ведь вопросы морали всегда больше привлекают к себе людей, чем вопросы знания и вопросы политики. Предметом размышлений Руссо, как и у родоначальников гуманизма, был прежде всего сам человек; с первыми гуманистами, можно сказать, Руссо разделяет нерасположение к отвлеченной метафизике и к теоретическому естествознанию, несмотря на то, что он сильно любил природу и доводил свое субъективное отношение к ней до чувствительности, но он не разделял зато с гуманистами их социального индифферентизма.

Шарль Монтескье

Как моралист, Руссо не ограничивал этической сферы одною индивидуальною жизнью: с этической точки зрения он рассматривал и само гражданское общество, подходя к нему не с вопросом, что такое оно есть, а чем оно должно быть.

Сила Руссо и заключалась в его моральном и социальном идеализме, действовавшем не на единичные умы, склонные к философии или к политике, но и на ту большую публику, которая ищет прежде всего ответов не на вопросы отвлеченного знания и не на вопросы высшей политики, а на вопросы о том, в чем заключается назначение человека и как люди должны жить между собою. Настроение Руссо передавалось в тоне его сочинений, – то страстном, то задушевном, то элегическом, но всегда убежденном; способствовала распространению его сочинений и внешняя форма, которою он владел в совершенстве, и, быть может, между прочим, помогала успеху даже та самая риторика, какую мы встречаем во всем, что было им написано.

Источник: http://rushist.com/index.php/philosophical-articles/2726-volter-monteske-russo-sravnenie

Палладиум Права
Добавить комментарий